Вертолёт «Eurocopter», принадлежавший компании «Карпат-Энерго», исчез над Горганами в середине ноября. Связь пропала на двенадцатой минуте полёта, когда борт заходил над Полониной Красной. На борту, кроме пилота, была Христина Бойко — тридцатидевятилетняя владелица контрольного пакета, женщина, которой во Львове привыкли уступать дорогу ещё до того, как она нажимала на клаксон.
Первые сутки искали всерьёз. Два вертолёта ГСЧС прочёсывали ущелья, наземные группы шли цепью от Бубнища до Ягодного. На вторые сутки синоптики дали циклон, видимость упала до вытянутой руки, и начальник поискового штаба, немолодой полковник с мешками под глазами, впервые при подчинённых произнёс слово «вероятно».
На третье утро облака чуть разошлись, но снег, первый обильный снег, завалил ложбины так, что даже собаки теряли след. К полудню радиостанции штаба в селе Осмолода гудели только помехами и чьим-то невыключенным микрофоном. Журналисты сворачивали операторские штативы. Официально поиски не прекратили, но каждый спасатель уже знал: дальше — только ждать весны.
И только один человек в этом квадрате гор не имел права ждать.
Андрий Шуляк жил в бывшей лесоохранной избушке на отшибе, в распадке у истоков Ломницы. Собственно, это и домом-то назвать было трудно: три стены из посеревшего бруса, печь-буржуйка и поленница длиной в человеческий рост. Андрию было сорок пять. Пятнадцать из них он прослужил в горном поисково-спасательном отряде — сначала проводником, потом инструктором. Семь зим назад его жену Марийку убило в аварии на трассе «Киев — Чоп», когда фура вылетела на встречную. Он не успел. После этого Андрий уволился, перебрался в горы и почти перестал говорить. Соседи из ближайшей деревни, километров за восемь, звали его «лісним» — и не ошибались.
В тот вечер, когда штаб в Осмолоде уже считал часы до свёртывания, к Андрию поднялся его старый напарник Роман. Приехал на раздолбанном «уазике», привёз слух: «Ищут Бойко, ту, у которой пол-области под проводами. Вертолёт как в воду канул. Власть требует хоть каких-то результатов, но там снега по пояс».
Роман разложил на столе карту-километровку и ткнул в обведённый красным квадрат: «Прошли здесь, здесь и здесь. Завтра с утра ещё раз пройдут — и всё, приказ сворачиваться».
Андрий долго смотрел не на карту, а в окно. Там на ветке старой ели висел моток серой пряжи — её натаскали сороки. — Если борт зацепило боковым порывом в ущелье, — сказал он наконец, почти не разжимая губ, — то от зоны, которую вы прочёсываете, его могло отнести на полтора километра левее. Туда, где старая гарь.
Роман хмыкнул, сложил карту и уехал. А ночью Андрий вышел за дровами и заметил две вещи. Во-первых, стая воронов поднялась с кедрового стланика в таком месте, где ночью их быть не должно — слишком далеко от свалки и жилья. Во-вторых, метров через триста он обнаружил сломанную пихту, и слом был свежий, не от ветра — ствол перебило чем-то тяжёлым на высоте метров десяти.
В три ночи он собрал рюкзак: верёвка, два термоса с чаем, фонарь, аптечка, спальник, сухой паёк. И пошёл в сторону, куда не заглянул ни один поисковый квадрат.
Шёл он без тропы, держась по руслу ручья, ориентируясь на то, как лежат ободранные ветки и куда выгибается стланик. Если вертолёт задел деревья при падении, он должен был оставить полосу. Часа через два Андрий увидел на коре лиственницы глубокую борозду — будто кто-то провёл ножом. Ещё выше — пятно машинного масла, уже прихваченное ночным морозцем.
Возле вывороченного корневища он нашёл обломок лопасти и женскую туфлю.
Ближе к рассвету в распадке засвистело, и он услышал не то стон, не то обрывок слова. Звук шёл от скального навеса, почти полностью засыпанного лавинным снегом.
Там, вжавшись в расщелину, полулежала женщина. Одна нога была вывернута неестественно, правая рука без перчатки посинела. Она была без сознания, но дышала. Пассажирский салон вертолёта, видимо, разрушился при ударе о склон, а её выбросило в снег.
Андрий не стал её окликать — просто снял свою куртку, накрыл, затем вытащил из рюкзака складную шину, примотал ногу эластичным бинтом поверх брючины. Осторожно влил между спекшихся губ несколько глотков тёплого чая из термоса. Убедившись, что глотает сама, поднял её на плечо и понёс вниз.
Она очнулась уже на половине пути. — Вы из… поисковой группы? — еле выдохнула она.
Андрий не ответил. Шёл, переступая через корни, стараясь не поскользнуться на обледенелых валунах. До избушки он добрался, когда небо над вершинами стало серым, а снегопад почти стих.
Уложил её на топчан у печки, обработал ссадины, дал глоток воды. Она опять провалилась в забытьё, но успела прошептать: — Что-то взорвалось под полом… перед ударом…
Андрий стянул с неё мокрую куртку и заметил на запястье браслет с номером. Только тогда до него дошло, кого он вытащил.
Стук в дверь раздался, когда он как раз собирался настроить старенькую радиостанцию «Карат» на частоту романова отряда.
На пороге стояли трое. Они были в новёхоньких комбинезонах спасателей, но на ботинках не оказалось ни крупинки грязи, а снег вокруг дома они не протоптали — подошли со стороны просеки, где следов от машины быть не должно. — Мы — независимая группа. Разыскиваем госпожу Бойко. Слышали, она может быть в этом квадрате, — сказал тот, что постарше, и посмотрел Андрию за плечо, в угол, где стоял топчан.
Андрий чуть сместился, закрывая обзор, и увидел, как средний из троих опустил руку к поясу. Там, под полой комбинезона, угадывалась кобура.
— Она здесь? — с нажимом спросил старший, делая шаг вперёд.
Андрий не стал дожидаться, пока щёлкнет предохранитель. Он развернулся, шагнул к печке и как бы случайно опрокинул ведро с золой — облако пепла на секунду заслонило проход. Затем дёрнул за кольцо в полу, и крышка погреба ушла вниз. Подхватив Христину, он практически спустил её в чёрный лаз, нырнул следом и потянул крышку на место.
Под избушкой шёл узкий подземный ход — когда-то здесь была смолокурня, гнали скипидар. Выход из лаза находился с другой стороны холма, в корнях старого бука.
Когда они выбрались из-под земли, над избушкой уже занималось пламя. Пахнуло бензином, сухим деревом и чем-то ещё, от чего у Андрия сжало челюсти: в огне сейчас горели все его вещи — и фотография Марийки на полке, и её вышитый рушник, который он не дал убрать после похорон.
Он не обернулся. Взвалил женщину на плечи и побежал в лес.
Спустя час с лишним они добрались до старой пожарной вышки — металлической конструкции с дощатой будкой наверху. Там Христина окончательно пришла в себя. Андрий дал ей сухую одежду из неприкосновенного запаса, что хранился на вышке на случай пожароопасного сезона, и посадил на откидную скамью.
— Кто эти люди? — спросила она, стуча зубами.
— Это вы мне скажите. Вы — владелица, вам виднее.
Христина долго смотрела на него, потом вытащила из внутреннего кармана уцелевшей куртки небольшой металлический обломок, который Андрий на месте крушения сунул в рюкзак. — Вот что я успела сорвать с приборной панели, когда повалил дым. Это не авиационный элемент. Это реле дистанционного подрыва. Оно не из вертолёта.
Андрий взял обломок двумя пальцами, покрутил. — Значит, пилот тоже не выжил случайно. — Они знают, что я жива. И будут искать, — голос у неё не дрожал. Она привыкла, что за ней охотятся конкуренты. Но впервые ставки измерялись не долями рынка, а минутами до рассвета.
Рация наконец поймала сигнал. Андрий связался с Романом и коротко сообщил координаты, добавив: «Наблюдателей предупреди: у нас визитёры с оружием. Похоже, под видом спасателей».
Ответ пришёл через несколько минут: «Видим. Жди».
Но ждать не пришлось. Трое из леса появились быстрее, чем вертолёт. Андрий помог Христине спуститься по наружной лестнице с тыльной стороны вышки, и они ушли за водопад — в узкий каменный коридор, где вода падала стеной и заглушала шаги.
Она шла, припадая на больную ногу, цепляясь за его руку. А потом сказала: — Я пятнадцать лет строила бизнес так, чтобы ни от кого не зависеть. А сейчас меня тащит на себе человек, которого я даже поблагодарить не успела.
Он не ответил, только замедлил шаг, чтобы ей было легче.
На открытой поляне их зажали. Трое вышли из-за деревьев с поднятыми стволами. Но в тот же миг сверху ударил прожектор: вертолёт ГСЧС завис над поляной, а из-за валунов выскочили люди Романа и наряд полиции из Франковска. Камеры на борту вели прямую трансляцию в штаб, и стрелять при свидетелях никто не рискнул.
Через несколько часов Христину Бойко доставили в областную больницу. Обломок реле привёл к двум членам наблюдательного совета её собственной компании — тем, кто должен был получить контроль, объяви её погибшей. Задержанные признались, что должны были не только подтвердить смерть, но и уничтожить улики, включая свидетеля.
Однако когда журналисты поехали в горы, чтобы снять героя, избушка догорала, а самого Андрия не было. На ржавом гвозде, вбитом в уцелевший косяк, висела записка: «Мені треба час. Не шукайте мене так, як шукали її».
Человек, которого страна уже окрестила спасителем, опять пропал.
Христина искала его полгода. Наняла двух частных детективов, оба вернулись ни с чем — Андрий не пользовался картой, не снимал жильё, не покупал сим-карту на своё имя. Нашла она его сама, случайно наткнувшись в архиве заповедника «Горгани» на заявку егеря с фамилией Шуляк на аренду старого кордона.
Она приехала без предупреждения, на джипе, за рулём которого впервые за много лет сидела сама. Андрий стоял на лестнице и менял прогнившие доски на крыше кордона. Увидев её, не спустился — кивнул и продолжал приколачивать.
— Я всё-таки вас нашла, — сказала она, запрокинув голову. — Всего лишь понадобилось понять, что искать нужно не по картам, а по сломанным веткам.
Он спрыгнул на землю, вытер руки о штаны. — Одна приехали? — Одна.
Она открыла багажник и достала папку, помятую с одного угла — видно, лежала там не первую неделю, всё не решалась отдать. — Вот. Зарегистрирован фонд. Назвала «Марійка» — не спросила вас, простите. Уставной капитал пятнадцать миллионов. Горный поиск, обучение волонтёров. Офиса не будет, только база здесь. Директором по оперативной работе — если возьмётесь.
Он взял папку, раскрыл, полистал молча. — Зарплата какая? — Такая, чтобы вы перестали спать в землянке.
Он усмехнулся — впервые за разговор, коротко, будто сам не ожидал.
— На той туфле, которую я нашёл в снегу, — сказал он, — каблук был сломан ещё до крушения. Носили с трещиной месяца два, не меньше. Экономили или забыли починить?
Христина посмотрела на свои сапоги. — Забыла. Дел было слишком много.
— Теперь почините, — сказал он и пошёл открывать ворота для джипа.
На деньги фонда подняли кордон, поставили вышку связи. Про два квадроцикла договорились, но привезли только один — второй застрял на растаможке, и Андрий полгода ругался по телефону с логистами, а Роман шутил, что это единственное, из-за чего лесной вообще стал разговорчивым.
Первого найденного — заблудившегося грибника из Делятина — Андрий вынес на себе за три часа до темноты. Второго искали неделю и не нашли — старик с деменцией ушёл в сторону Чёрной горы, и там до сих пор, если пройти к скале с расщелиной, можно увидеть выцветшую капроновую ленту, которую Андрий сам там повязал, чтобы место не забылось.
Христина приезжала на кордон не каждую субботу, как обещала себе — иногда пропускала по два-три раза подряд, застревала в Киеве на переговорах с новыми членами совета. Но когда приезжала, они пили чай из тех же двух термосов, один из которых так и не сменили, хотя крышка у него давно не держала тепло.
Однажды в октябре, когда ставили дверь в новом доме на месте сгоревшей избушки, она неловко подала ему молоток не той стороной.
— Так не держат, — сказал он. — Так пальцы себе разобьёте.
— Я умею только подписывать договоры, — сказала она и не договорила, куда деть свободную руку.
— Тогда учитесь.
Он вложил молоток ей в ладонь правильно, показал хват. Она с третьего раза попала по гвоздю, а не мимо, и коротко рассмеялась — не как хозяйка компании, а как человек, у которого получилось что-то маленькое.
К ноябрю дом был готов — не избушка, а настоящий сруб с верандой. Над камином Андрий повесил фотографию Марийки, а рядом, на соседний гвоздь — снимок первой группы выпускников-спасателей, где Христина стояла с краю, в чужой куртке не по размеру.
Вечером, когда термометр на веранде показал минус семь, она принесла две кружки чая и одну из них, ещё горячую, вложила ему в руки — так же, как когда-то он вкладывал ей молоток.
— Опять этот термос, — сказала она, кивнув на закопчённый бок. — Куплю вам нормальный.
— Не куплю, — сказал он. — Он привык.
Где-то в долине залаяла соседская собака — та, которую он подкармливал по средам, — и тут же смолкла. Андрий поставил кружку на перила и пошёл проверять, не соскочила ли щеколда на воротах, а Христина осталась стоять на веранде одна, с чаем, который быстро остывал на морозе.
